Неточные совпадения
Он
положил ей обе
руки на плечи и с каким-то счастьем глядел
на нее. Ему так приятно было
на нее смотреть, — он сам не знал почему.
Она остановилась,
положила ему
руку на плечо, долго глядела
на него и вдруг, отбросив зонтик в сторону, быстро и жарко обвила его шею
руками, поцеловала, потом вся вспыхнула, прижала лицо к его груди и прибавила тихо...
И она хотела что-то сказать, но ничего не сказала, протянула ему
руку, но
рука, не коснувшись его
руки, упала; хотела было также сказать: «прощай», но голос у ней
на половине слова сорвался и взял фальшивую ноту; лицо исказилось судорогой; она
положила руку и голову ему
на плечо и зарыдала. У ней как будто вырвали оружие из
рук. Умница пропала — явилась просто женщина, беззащитная против горя.
Ольга засмеялась, проворно оставила свое шитье, подбежала к Андрею, обвила его шею
руками, несколько минут поглядела лучистыми глазами прямо ему в глаза, потом задумалась,
положив голову
на плечо мужа. В ее воспоминании воскресло кроткое, задумчивое лицо Обломова, его нежный взгляд, покорность, потом его жалкая, стыдливая улыбка, которою он при разлуке ответил
на ее упрек… и ей стало так больно, так жаль его…
Должно быть, заметив, что я прочел то, чего мне знать не нужно, папа
положил мне
руку на плечо и легким движением показал направление прочь от стола. Я не понял, ласка ли это или замечание,
на всякий же случай поцеловал большую жилистую
руку, которая лежала
на моем
плече.
Доктор отнял ее
руки, осторожно
положил ее
на подушку и накрыл с
плечами. Она покорно легла навзничь и смотрела пред собой сияющим взглядом.
Она
положила, согнувши, левую
руку на его
плечо, и маленькие ножки в розовых башмаках быстро, легко и мерно задвигались в такт музыки по скользкому паркету.
Она
положила обе
руки на его
плечи и долго смотрела
на него глубоким, восторженным и вместе испытующим взглядом. Она изучала его лицо за то время, которое она не видала его. Она, как и при всяком свидании, сводила в одно свое воображаемое мое представление о нем (несравненно лучшее, невозможное в действительности) с ним, каким он был.
— Яша, — проговорил Дикий-Барин,
положил ему
руку на плечо и — смолк.
Она скрестила
руки на груди и,
положив ладони
на острые
плечи свои, продолжала с негодованием...
Ему протянули несколько шапок, он взял две из них,
положил их
на голову себе близко ко лбу и, придерживая
рукой, припал
на колено. Пятеро мужиков, подняв с земли небольшой колокол, накрыли им голову кузнеца так, что края легли ему
на шапки и
на плечи, куда баба
положила свернутый передник. Кузнец закачался, отрывая колено от земли, встал и тихо, широкими шагами пошел ко входу
на колокольню, пятеро мужиков провожали его, идя попарно.
Самгин пошел за ним. У стола с закусками было тесно, и ораторствовал Варавка со стаканом вина в одной
руке, а другою
положив бороду
на плечо и придерживая ее там.
Дома, едва он успел раздеться, вбежала Дуняша и, обняв за шею, молча ткнулась лицом в грудь его, — он пошатнулся,
положил руку на голову,
на плечо ей, пытаясь осторожно оттолкнуть, и, усмехаясь, подумал...
А Дунаев слушал, подставив ухо
на голос оратора так, как будто Маракуев стоял очень далеко от него; он сидел
на диване, свободно развалясь,
положив руку на широкое
плечо угрюмого соседа своего, Вараксина. Клим отметил, что они часто и даже в самых пламенных местах речей Маракуева перешептываются, аскетическое лицо слесаря сурово морщится, он сердито шевелит усами; кривоносый Фомин шипит
на них, толкает Вараксина локтем, коленом, а Дунаев, усмехаясь, подмигивает Фомину веселым глазом.
Человек с оборванной бородой и синим лицом удавленника шагал,
положив правую
руку свою
на плечо себе, как извозчик вожжи, левой он поддерживал
руку под локоть; он, должно быть, говорил что-то, остатки бороды его тряслись.
Денисов сидел отвалясь
на спинку стула, выкатив глаза,
положив тяжелую
руку на круглое
плечо дочери, и вздыхал, посапывая.
Спивак, изящная, разогретая морозом, шепталась с Дунаевым,
положив руку на его
плечо.
Ногайцев сидел, спрятав голову в
плечи, согнув спину,
положив руки на пюпитр и как будто собираясь прыгнуть.
— Нехорошо сделали с нами, ваше благородие, — глухим басом сказал лысый старик, скрестив
руки,
положив широкие ладони
на плечи свои, — тяжелый голос его вызвал разнообразное эхо; кто-то пробормотал...
— Шш! — зашипел Лютов, передвинув саблю за спину, где она повисла, точно хвост. Он стиснул зубы,
на лице его вздулись костяные желваки, пот блестел
на виске, и левая нога вздрагивала под кафтаном. За ним стоял полосатый арлекин, детски
положив подбородок
на плечо Лютова, подняв
руку выше головы, сжимая и разжимая пальцы.
Два инвалида стали башкирца раздевать. Лицо несчастного изобразило беспокойство. Он оглядывался
на все стороны, как зверок, пойманный детьми. Когда ж один из инвалидов взял его
руки и,
положив их себе около шеи, поднял старика
на свои
плечи, а Юлай взял плеть и замахнулся, тогда башкирец застонал слабым, умоляющим голосом и, кивая головою, открыл рот, в котором вместо языка шевелился короткий обрубок.
В эту самую минуту перед ним явилась маска и
положила ему
на плечо свою
руку.
Тут он почесал
плеча, утерся полою,
положил обе
руки на стол и начал...
Наконец председатель кончил свою речь и, грациозным движением головы подняв вопросный лист, передал его подошедшему к нему старшине. Присяжные встали, радуясь тому, что можно уйти, и, не зная, что делать с своими
руками, точно стыдясь чего-то, один за другим пошли в совещательную комнату. Только что затворилась за ними дверь, жандарм подошел к этой двери и, выхватив саблю из ножен и
положив ее
на плечо, стал у двери. Судьи поднялись и ушли. Подсудимых тоже вывели.
— Не шути этим, Борюшка; сам сказал сейчас, что она не Марфенька! Пока Вера капризничает без причины, молчит, мечтает одна — Бог с ней! А как эта змея, любовь, заберется в нее, тогда с ней не сладишь! Этого «рожна» я и тебе, не только девочкам моим, не пожелаю. Да ты это с чего взял: говорил, что ли, с ней, заметил что-нибудь? Ты скажи мне, родной, всю правду! — умоляющим голосом прибавила она,
положив ему
на плечо руку.
Перед ней будто сверкнула молния. И она бросилась к нему и
положила ему
руку на плечо.
— Не так, иначе! — говорил он,
положив ей
руки на плеча.
Он по утрам с удовольствием ждал, когда она, в холстинковой блузе, без воротничков и нарукавников, еще с томными, не совсем прозревшими глазами, не остывшая от сна, привставши
на цыпочки,
положит ему
руку на плечо, чтоб разменяться поцелуем, и угощает его чаем, глядя ему в глаза, угадывая желания и бросаясь исполнять их. А потом наденет соломенную шляпу с широкими полями, ходит около него или под
руку с ним по полю, по садам — и у него кровь бежит быстрее, ему пока не скучно.
Она
положила было
руку ему
на плечо, другой
рукой поправила ему всклокочившиеся волосы и хотела опять сесть рядом.
Она быстро обвила косу около
руки, свернула ее в кольцо, закрепила кое-как черной большой булавкой
на голове и накинула
на плечи платок. Мимоходом подняла с полу назначенный для Марфеньки букет и
положила на стол.
Показался свет и
рука, загородившая огонь. Вера перестала смотреть,
положила голову
на подушку и притворилась спящею. Она видела, что это была Татьяна Марковна, входившая осторожно с ручной лампой. Она спустила с
плеч на стул салоп и шла тихо к постели, в белом капоте, без чепца, как привидение.
А она, отворотясь от этого сухого взгляда, обойдет сзади стула и вдруг нагнется к нему и близко взглянет ему в лицо,
положит на плечо руки или нежно щипнет его за ухо — и вдруг остановится
на месте, оцепенеет, смотрит в сторону глубоко-задумчиво, или в землю, точно перемогает себя, или — может быть — вспоминает лучшие дни, Райского-юношу, потом вздохнет, очнется — и опять к нему…
Вера почти умилилась внутренне, но не смогла ничего ответить ей, а только тяжело перевела дух и
положила ей
руку на плечо.
— Брат, что с тобой! ты несчастлив! — сказала она,
положив ему
руку на плечо, — и в этих трех словах, и в голосе ее — отозвалось, кажется, все, что есть великого в сердце женщины: сострадание, самоотвержение, любовь.
— Брат! — заговорила она через минуту нежно,
кладя ему
руку на плечо, — если когда-нибудь вы горели, как
на угольях, умирали сто раз в одну минуту от страха, от нетерпения… когда счастье просится в
руки и ускользает… и ваша душа просится вслед за ним… Припомните такую минуту… когда у вас оставалась одна последняя надежда… искра… Вот это — моя минута! Она пройдет — и все пройдет с ней…
Он
положил ей за спину и под
руки подушки,
на плечи и грудь накинул ей свой шотландский плед и усадил ее с книгой
на диван.
— А тот ушел? Я притворился спящим. Тебя давно не видать, — заговорил Леонтий слабым голосом, с промежутками. — А я все ждал — не заглянет ли, думаю. Лицо старого товарища, — продолжал он, глядя близко в глаза Райскому и
положив свою
руку ему
на плечо, — теперь только одно не противно мне…
И пальцы Веры Павловны забывают шить, и шитье опустилось из опустившихся
рук, и Вера Павловна немного побледнела, вспыхнула, побледнела больше, огонь коснулся ее запылавших щек, — миг, и они побелели, как снег, она с блуждающими глазами уже бежала в комнату мужа, бросилась
на колени к нему, судорожно обняла его,
положила голову к нему
на плечо, чтобы поддержало оно ее голову, чтобы скрыло оно лицо ее, задыхающимся голосом проговорила: «Милый мой, я люблю его», и зарыдала.
Он быстро подошел ко мне и
положил мне
на плечо тяжелую
руку. Я с усилием поднял голову и взглянул вверх. Лицо отца было бледно. Складка боли, которая со смерти матери залегла у него между бровями, не разгладилась и теперь, но глаза горели гневом. Я весь съежился. Из этих глаз, глаз отца, глянуло
на меня, как мне показалось, безумие или… ненависть.
Прошло еще несколько дней. Члены «дурного общества» перестали являться в город, и я напрасно шатался, скучая, по улицам, ожидая их появления, чтобы бежать
на гору. Один только «профессор» прошел раза два своею сонною походкой, но ни Туркевича, ни Тыбурция не было видно. Я совсем соскучился, так как не видеть Валека и Марусю стало уже для меня большим лишением. Но вот, когда я однажды шел с опущенною головою по пыльной улице, Валек вдруг
положил мне
на плечо руку.
Я смотрел
на нее, упиваясь ее красотой, и инстинктивно, полусознательно
положил руку на ее
плечо, шаль упала… она ахнула… ее грудь была обнажена.
Тут и Варвара подошла к нему,
руку на плечо его
положила, да и скажи: «Мы, говорит, уж давно поженились, еще в мае, нам только обвенчаться нужно».
— Послушай меня, старика, почтеннейший Никита Федорыч, — продолжал Марко Данилыч,
положив и другую
руку на плечо Меркулова.
Бывший рогожский посол еще поближе подвинулся к Лизавете,
положил ей
руку на плечо и стал полегоньку трепать его, не говоря ни слова. Отецкая дочь не противилась. С веселой вызывающей улыбкой поглядывала она исподлобья, и, когда Василий Борисыч стал мешать ей шить, она взяла его за
руку и крепко пожала ее. Сладострастно засверкали быстрые маленькие глазки бывшего посла архиерейского. Горазд бывал он
на любовные похожденья, навы́к им во время ближних и дальних разъездов по женским скитам и обителям.
Сиял от радости Сидор, сбежал в мурью и минут через десять вылез оттуда в истоптанных лаптях, с котомкой за
плечами и с сапогами в
руках. Войдя в казенку, поставил он сапоги
на пол, а шапку и платок
на стол
положил. Молча подал приказчик Сидору паспорт, внимательно осмотрев перед тем каждую вещь.
— Полно, родная, перестань убиваться, — любовно молвил он ей,
положив руку на ее
плечо. — Бог не без милости, не унывай, а
на него уповай. Снова пошлет он тебе и хорошую жизнь и спокойную. Молись, невестушка, молись милосердному Господу — ведь мы к нему с земной печалью, а он, свет, к нам с небесной милостью. Для того и не моги отчаиваться, не смей роптать. То знай, что
на каждого человека Бог по силе его крест налагает.
Полно-ка, дружок, перестань, — примолвила она,
положив одну
руку на плечо Самоквасову, а другою лаская темно-русые кудри его.
— Так вот что, Никита Федорыч, — молвил Марко Данилыч, подойдя к Меркулову и дружески
положивши ему
на плечо увесистую
руку. — С батюшкой с тестем вашим, как сами знаете, старинные приятели мы.
И, остановившись перед старинщиком,
положил ему
руку на плечо и спросил...
— Это вот Устя, а это Дуняша, —
положив руку на белокурую головку старшей дочери и взявши за
плечо младшую, сказала Пелагея Филиппьевна.